Понятно, я молчал и ничего не говорил Кичекьяну. Я это чувствую нюхом, как-никак пять лет уже шатаюсь в партиях: Катя закурила, помахала мне рукавицей и улыбнулась, показала все-таки свои зубки. Видно было, что это моряки. Негатив положительного героя сборник.

Добавил: JoJonos
Размер: 33.82 Mb
Скачали: 70002
Формат: ZIP архив

Мы аксенво этот паршивый распадок в двух местах и сейчас бурим в третьем. Я это чувствую нюхом, как-никак пять лет уже шатаюсь в партиях: Ничего я не имею против этого распадка; здесь даже красиво; можно горнолыжную базу построить, на западном склоне отличная трасса для слалома, воздух здесь хороший, а может, и грязи какие-нибудь есть для больных, вполне.

Допускаю, стройте, пожалуйста, санаторий.

Боже ты мой, может, здесь и золото есть, может быть, этот чудный живописный, лучший в мире распадок — настоящее золотое дно, может, золота здесь хватит на все сортиры в коммунистическом обществе, но нефти здесь нет! Понятно, я молчал и ничего не говорил Кичекьяну. И все ребята молчали.

Кичекьян у нас человек новый, это его первая разведка. В этом году он окончил Ленинградский горный и приехал к нам сюда начальником партии. Сейчас он дико психовал, и поэтому мы молчали. Но мы молчали, работали, консервы ели — наше дело маленькое.

Похожие книги на «Апельсины из Марокко»

В четыре часа наступила ночь, и верхушки сопок заблестели под луной, словно серебряные. Над кухней уже давно вился дымок, а по дну распадка шли наши сменщики, сигналили папиросками. Он сидел на ящике и ел хлеб с маслом, вернее, не ел, а, как говорится, подкреплял силы. Масло на морозе стало твердым, как мыло. Кичекьян отрезал толстые куски, клал их на хлеб и в таком виде наворачивал. По его худому и заросшему лицу ходили желваки.

Он был маленький и тощий; он даже в ватнике и в ватных штанах казался, как бы это сказать… изящным. Временами он откладывал хлеб и масло, дышал на руки, а потом снова принимался за свое.

Потом встал и заорал:. Я тоже человек южный, из Краснодара, но за восемь лет три года армии и пять лет на гражданке я тут порядком акклиматизировался. Возможно, летом я поеду в отпуск и проведу его у матери в Краснодаре.

Известно каждому, что в Краснодаре самые красивые девчата в Союзе. Причем это не свист, а если бы еще наших девчат приодеть получше, то все: Я часто думаю о Краснодаре и о краснодарских девчатах, и мысли эти появляются в самые тяжелые дни. В пятьдесят девятом на Устье-Майе, когда замело перевал и мы три дня лежали в палатке и на зубариках играли, я представлял себе, как я, отпускник, ранним летним утром гуляю себе по краснодарскому колхозному рынку, и грошей у меня полно, и есть не хочется, а впереди еще вечер, когда я пойду на танцплощадку, где тоненькие и рослые девчата уставятся на меня — какой я стильный, и видно, что не дурак и самостоятельный, в общем, парень-гвоздь.

Сейчас, спускаясь к лагерю на дно распадка, я тоже думаю о Краснодаре, о женщинах, о горячих пляжах, об эстрадных концертах под открытым небом, о джазе Олега Лундстрема… Мне приятно думать, что все это есть, что на земном шаре имеется и еще кое-что, кроме этого потрясающего, волшебного, вонючего распадка.

На кухне мы здорово наелись и сразу осоловели, захотели спать. Леня Базаревич, по своему обыкновению, отправился купаться, а мы влезли в палатку и, значит, водрузили свои тела на закрепленные за каждым койки. Когда наша смена одновременно стаскивает валенки, тут хоть святых выноси.

Свежему человеку впору надеть кислородную маску, но мы ничего, смирились, потому что стали вроде бы как братья. Юра, Миша и Володя как бухнулись на свои плацкарты, так сразу и загудели, запели, засопели.

  АЛЕКС ДУБАС ПРАВИЛА АКВАСТОПА СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Читать «Апельсины из Марокко» — Аксенов Василий Павлович — Страница 1 — ЛитМир

Это они только настраивались. Когда они храпят, кажется, что работают три перфоратора. А по новой начинают тоже одновременно. Если бы я жил в капиталистической стране, я бы этих трех ребят зверски эксплуатировал — показывал бы их в цирке и заработал бы кучу фунтов стерлингов или лир.

Мне тоже хотелось спать, но надо было сделать еще одно дельце. Я зажег карманный фонарик и под его тусклый свет стал писать письмо одной краснодарской девчонке, которая в этот момент, можешь себе представить, находилась в каких-нибудь семидесяти четырех километрах от.

Девчонку эту звали обыкновенно — Люся Кравченко. Обычно к приезду сезонниц все ребятишки в радиусе двухсот километров начинают наводить блеск на свою амуницию, стригутся под канадскую полечку и торопятся в порт Петрово на всех видах транспорта, а то и на своих на двоих.

Еще бы, ведь для нас это сенсация — сразу двести или триста новых невест! В тот раз тоже много парней понаехало в Петрово. Все гуляли по главной улице в ожидании парохода и делали вид, что попали сюда случайно, или по делам, или с похмелья. Там я и заприметил Люсю Кравченко.

Ну, сделал два-три виража, а потом пошел на сближение.

Скачать книгу

Это у меня такой прием. А она вдруг — бац: Даже врать не пришлось. Весь вечер мы с ней гуляли, и мне было грустно смотреть в ее черные глаза, а ее загорелые руки вызвали в моей памяти пионерский лагерь на Кубани. И я думал о том, что мне уже двадцать седьмой год, а у меня ни кола ни двора, и я весь вечер заливал ей про космические полеты и про относительность времени, а потом полез к ней в тамбуре обниматься. Ну, она мне врезала по шее.

Потом мы ушли в экспедицию, и в экспедиции я о ней не думал, а думал, по обыкновению, о краснодарских девчатах, но почему-то все краснодарские девчата на этот раз были похожи на Люсю. Просто сто тысяч Люсь Кравченко смотрели на меня, когда я, красивый, умный и самостоятельный, парень-гвоздь, поднимался на танцплощадку в парке над Кубанью. Осенью я ее встретил на вечере отдыха в Доме культуры моряков в порту Талый.

Книга «Апельсины из Марокко» — Аксенов Василий Павлович скачать бесплатно, читать онлайн

Честно, я был удивлен. Оказалось, что она решила остаться на Дальнем Востоке, потому что здесь, дескать, сильнее ощущается трудовой пульс страны. Она работала каменщицей и жила в общежитии в поселке Шлакоблоки. Ну, там, училась заочно в строительном техникуме, ну, там, танцевала в хореографическом кружке — все как полагается. Весь вечер я ммарокко ей про Румынию: Потом я провожал ее в автобусе в эти знаменитые Шлакоблоки и амрокко искоса на ее профиль, и мне было грустно опять, а иногда я злился, когда она тоненько так улыбалась.

Уж не знаю, из-за чего она здесь осталась — может быть, из-за трудового пульса страны, но ей, видно, было не очень противно смотреть, как все мужики, пксенов автобус, сворачивают себе шеи из-за. Возле барака я ее обжал. Ну, для порядка она мне врезала пару раз по шее.

Ладошки у нее стали твердыми за это время. Потом оказалось, что мне негде ночевать, и я всю ночь, иж бобик, сидел на бревнах возле ее барака, а тут еще пошел мокрый снег, и я всем на смех подхватил воспаление легких. Значит, надо было мне сделать еще одно дельце перед тем, как шмякнуться на койку и тоненько, деликатно засвистеть в две ноздри в противовес этим трем перфораторам.

  ГОСТ Р 8.892-2015 СКАЧАТЬ БЕСПЛАТНО

Я писал Люсе, что она, конечно, может меня презирать, но должна уважать как человека, а не собаку, и, поскольку у нас уже установились товарищеские отношения, пусть все-таки ответит на мои письма и сообщит об успехах. Я написал это письмо, вложил в конверт и задумался.

Боже ты мой, мне стало страшно, что жизнь моя вдруг пойдет под откос! Боже ты мой, а что, если в мире апеюьсины ничего, кроме этого распрекрасного распадка?

Please turn JavaScript on and reload the page.

Боже ты мой, а вдруг все, что было раньше в моей жизни, мне только снилось, пока я спал двадцать семь лет на дне этого распадка, и вот сейчас я проснулся, и ковыряю его все это время уже третий раз, и ничего не нахожу, и так будет теперь всегда? Такое было со мной впервые.

Я не знал, что со мной происходит, и не мог написать адреса на конверте. Я прильнул к нашему маленькому окошечку, размером со школьную тетрадку, и увидел, что Ленька Базаревич все еще купается в серебристых снегах. Нагишом барахтается под луной, высовывает из снега свои голубые полные ноги. Ну и парень этот Базаревич, такой чудик! Он каждый день это проделывает и ходит по морозу без шапки и в одном только тонком китайском свитере.

У них с этим чехом вроде бы дружеское соревнование и обмен опытом. К примеру, тот пишет: Вчера я прыгнул в прорубь и провел под водой полчаса. Выйдя из воды и как следует обледенев, я лег на снег и провел в нем час. Я сначала пугался, честно.

Идешь в палатку, метель, пурга, и вдруг видишь: Базаревич встал, потянулся, потер себе снегом уши и стал надевать штаны. Я написал на конверте адрес: Если она не ответит мне и на это письмо, то все — вычеркну тогда ее из своей личной жизни. Дам ей понять, что на ней свет клином не сошелся, что есть на свете город Краснодар, откуда я родом и куда я поеду летом в отпуск, и вовсе она не такой уж стопроцентный идеал, как воображает о себе, есть и у нее свои недостатки.

Маровко сел на свою койку и стал раздеваться. Он только и делал в свободное от работы время, что раздевался и одевался. Я вытащил чемодан и достал оттуда вырезку из районной газеты. Там был снимок, на котором Люся в украинском костюме танцевала среди других девчат.

Он лег спать, и я выключил свой фонарик и тоже лег. В окошке был виден кусочек неба и мерцающий склон сопки. Не знаю, может, мне в детстве снились такие подернутые хрустящим и сверкающим настом сопки, во всяком случае, гора показалась мне в этот момент мешком Деда Мороза.

Я понял, что не усну, снова зажег фонарик и взял журнал.

Апельсины из Марокко

Я всегда беру с собой в экспедицию какой-нибудь журнал и изучаю его от корки до корки. В сотый раз, наверное, я читал статьи, разглядывал фотографии и разбирал схемы атак на ворота противника. И Люся Кравченко в национальном финском костюме подъезжает ко мне на коньках с букетом кубанских тюльпанов.

Разбудили нас Чудаков и Евдощук.